Расчет ущерба в хищении: разъяснения Пленума ВС и судебная практика

На сегодняшний день сложно отрицать тот факт, что Пленум Верховного Суда РФ не только толкует уже имеющиеся, но и создает новые нормы, которые, будучи фактически обязательными для судов, вносят изменения в уголовно-правовое регулирование общественных отношений. Вместе с тем отдельные правовые позиции, изложенные в постановлениях Пленума, требуют интерпретации и даже корректировки нижестоящими судами, в том числе если буквальное следованием им противоречит экономическому смыслу имевших место отношений.

Согласно абз. 2 п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», «хищение имущества с одновременной заменой его менее ценным квалифицируется как хищение в размере стоимости изъятого имущества»(та же позиция ранее отражалась в абз. 2 п. 25 ППВС № 51 от 27.12.2007, а также в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 11.07.1972 «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества»). Нижестоящие суды, следуя указанному разъяснению, признают, например, частичное возмещение материального ущерба в виде внесения платежей по кредитам, «способом совершения мошенничества» (Апелляционное определение Пермского краевого суда от 19.11.2013 по делу № 22-8316), позволяющим «завуалировать преступные намерения» (Приговор Октябрьского районного суда города Иркутска от 28.11.2019 по делу №1-131/2019).

Данный подход можно назвать исторически сложившимся. Однако, несмотря на это, судебная практика знала случаи, в которых прямо отмечалось о необходимости учета неравноценного предоставления. Так, Судебная коллегия ВС РСФСР в деле Трусова и Белкания согласилась с тем, что размер хищения определяется разницей между ценой товара и фактически уплаченным(Определение по делу Трусова и Белкания. Комментарий Г.Н. Борзенкова // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1979. № 6. С. 8-10). Следовательно, акцент был перенесен с юридической сферы обладания лица на экономическую.

Обзор современной российской судебной практики по вопросу толкования признака безвозмездности в хищениях также свидетельствует о том, что суды готовы определять размер ущерба через разницу между стоимостью изъятого имущества и стоимостью оставленного менее ценного эквивалента. Суды, руководствуясь экономическим смыслом отношений, рассматривают некоторые из них как «мену», сделку, ущерб от которой может быть равен лишь разнице между стоимостью изъятого имущества и стоимостью оставленного менее ценного эквивалента. При этом остается актуальным замечание Г.Н. Борзенкова: «частичным возмещением следует считать такое, которое осуществлено в форме, соответствующей способу приобретения соответствующего имущества».

Так, М., выполняя обязательства по капитальному ремонту многоквартирных жилых домов, установил, что в локальных сметных расчетах площади ремонтируемых помещений подъездов домов указаны больше их фактических размеров, и в связи с этим на выполнение запланированных ремонтных работ потребуется израсходовать меньше денежных средств, чем предусмотрено заключенными договорами подряда, после чего у него возник умысел на хищение выделенных денежных средств в виде разницы между суммой денежных средств, предусмотренной договорами подряда, и затратами, которые М. планировал понести. По делу установлено и сторонами не оспаривалось, что определенный объем работ в соответствии с договорами подряда был выполнен, однако суд первой инстанции при определении размера ущерба затраты М. не учитывал.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции не согласился, поскольку «по смыслу закона, безвозмездность означает, что собственник или иной владелец не получают от виновного соответствующего эквивалента за противоправно изъятое у них имущество». А поскольку «размер реально понесенных подрядчиком затрат на производство капитального ремонта установлен не был,невозможно признать обоснованным вывод суда и о размере причиненного ущерба» (Апелляционный приговор Курганского областного суда от 24 июля 2018 г. по делу № 22-819/2018).

Аналогичная позиция содержится и в более ранних судебных решениях.

Так, З., осуществляя свои полномочия генерального директора, решил похитить денежные средства в особо крупном размере, путем предоставления в Управление Калькуляции заведомо ложных, завышенных сведений о стоимости одного тонно-дня хранения хлебопродуктов. Согласно выводам, изложенным в приговоре, «безвозмездность заключается в том, что Управление получило по договору услуги, фактическая стоимость которых намного меньше, чем было за них уплачено денежных средств, разница составила 23 122 699 рублей 05 копеек». Таким образом,по мнению суда, именно разница между стоимостью изъятого имущества и стоимостью менее ценного эквивалента определяет размер ущерба, что и было отражено в квалификации (Приговор Половинского районного суда Курганской области от 10 июня 2011 г. по делу № 1-1/2011).

В другом деле М. и Е., преднамеренно создавая у потерпевшего не соответствующее действительности представление о характере сделки по продаже доли в праве общей долевой собственности на квартиру, её форме и условиях, сформировав при указанных порочных обстоятельствах волю на совершение сделки, используя волеизъявление потерпевшего, без эквивалентного денежного возмещения путем обмана и злоупотребления доверием приобрели право на имущество, которым распорядились по своему усмотрению, путем продажи…причинив ущерб, выразившийся в разнице между рыночной стоимостью доли на квартиру в сумме 1 447 000 рублей, и выплаченной потерпевшему суммой 150 000 рублей, а именно ущерб в сумме 1 297 000 рублей, то есть в особо крупном размере (Приговор № 1-211/2013 от 24 октября 2013 г. по делу № 1-211/2013, Первомайский районный суд г. Кирова, Кировская область).

#ущерб #хищение

Автор: Грибанова Дарья